Я видел в поле: солнце пьет ручей, Освобожденный им от зимней стыни, Меж тем как стадо среди гор, в теснине, Напрасно ищет солнечных лучей. В свой дом вошел я: тенью обветшалой Минувшего мое жилище стало; И шпага, отслужив, сдалась в войне Со старостью; и посох мой погнулся; И все, чего бы взгляд мой ни коснулся, О смерти властно говорило мне.

Перевод А. Косс

НАСЛАЖДАЯСЬ УЕДИНЕНИЕМ И УЧЕНЫМИ ЗАНЯТИЯМИ, АВТОР СОЧИНИЛ СЕЙ СОНЕТ

 Здесь у меня собранье небольшое Ученых книг, покой и тишина; Моим очам усопших речь внятна, Я с мертвыми беседую душою. И мудрость их вседневно правит мною, Пусть не всегда ясна — всегда нужна; Их стройный хор, не ведающий сна, Сон жизни полнит музыкой немою. И если смерть великих унесла, Их от обиды мстительной забвенья Печать — о, славный дон Хосеф! — спасла. Необратимые бегут мгновенья, Но всех прекрасней те из их числа, Что отданы трудам блаженным чтенья.

Перевод А. Косс

О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ЕГО ВРЕМЯ, КЕВЕДО РАССКАЗЫВАЕТ В СЛЕДУЮЩИЙ СОНЕТАХ

 I Четыре сотни грандов круглым счетом; Титулоносцев — тысяча и двести (Что за беда, коль кто-то не на месте!) И брыжей миллион, подобных сотам; Нет счету скрягам, подлипалам, мотам, Побольше их, чем сладких слов у лести; Тьмы стряпчих, чья стряпня — погибель чести. Беда и горе — вдовам и сиротам; Иезуиты, что пролезут в щелку, Все дело в лицемерье и в расчете;


13 из 55